Леся Цуренко: Этот сезон был самым гармоничным для меня
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Во вторник, 3 ноября, на вопросы журналистов и читателей Sport.ua ответила 33-я ракетка мира, одна из лучших теннисисток Украины, член сборной Украины Леся Цуренко. Спортсменка рассказала о том, как и почему она поменяла свою игру, о том, над чем еще нужно работать, о турнире в Стамбуле и многом другом.

Фото: Ralf Reinecke

— Поздравляем Вас с очень успешным сезоном. Вы считаете его самым успешным в своей карьере?
— Судя по рейтингу, этот год действительно самый удачный. Кроме того, было несколько очень хороших выступлений. Победа на турнире, что для меня очень значимо и долгожданно, наконец-то это случилась. Этот сезон был самым гармоничным для меня. Все было неплохо. К концу сезона чувствую себя удовлетворенной.

— В прошлом году в это же время Вы могли себе представить, что настолько будет прогресс у Вас и в рейтинге, и в игре, что будет первая победа в турнире? Насколько для Вас этот год стал сюрпризом? Или Вы были готовы к этому?
— Прямо сюрпризом не стал, потому что я к этому какое-то время шла, очень хотела и много для этого делала. Много работы было проделано в предыдущие сезоны. Была надежда на то, что это выльется в хорошие результаты. Сезон приятный однозначно.

— Одно время Вы были первой ракеткой Украины, много ставок на Вас делали, но получилось так, что у Вас был игровой спад несколько лет назад. Многие эксперты говорили, что он случился после того, как Вы проиграли два матча на Кубке Федерации против Канады, у Вас был психологический надлом. Это так?
— Это был один из самых тяжелых моментов в моей карьере. Весь год с Кубком Федерации у нас не сложился — мы проиграли два матча, один из которых домашний против Канады. Для меня моральным потрясением был проигрыш Фишман. Хотелось парную комбинацию. Возможно, меня не нужно было ставить, но мне все-таки хотелось исправить ситуацию. К сожалению, этого не получилось — и в результате мы вылетели из мировой группы. Сейчас вернуться будет очень сложно, но, думаю, у нас это получится в ближайшее время.
Еще одной сложностью для меня было то, что я была в переходном периоде своей игры. Мы многое меняли, все сразу. Все-таки мне не 18 лет. В один момент было принято решение, что с игрой нужно что-то делать, дабы добиться лучших результатов. Возможно, потратить на это год или два, как в итоге и получилось. Сейчас уже видна общая картина. Мне приятно смотреть свои матчи. Мне нравится то, что я принимаю более правильные решения на корте. Исправилась техника, добавилась уверенность в себе. Много работаю над собой ментально. Думаю, все это помогает мне сейчас выбраться из того кризиса, который у меня был после Канады.

— Вы говорите, много изменений в игре. Как Вы пришли к тому, что Вам нужно менять игру, возможно, быть более выносливой физически? Кто Вас подтолкнул? В чем перемена Вашей игры?
— У меня на матче часто было такое состояние, что я не понимала, что я делаю и почему сейчас сделала ошибку. Поскольку мы сотрудничаем с Димой Бричеком уже давно, в тот момент мы смотрели, разбирали, думали, что мне делать. И мы пришли к выводу, что во многом мои проблемы из-за технических недостатков. Это очень спорный момент — стоит ли менять технику игрока. Говорят, что даже в 18 лет нельзя ничего менять. Но для меня было настолько сложным во время матча испытывать эти трудности, делать непонятные удары. Просто решили, что мы меняем: справа делаем более открытую хватку, слева — меняем точку удара. Подачу практически полностью поменяли, добавили игру с лета. Практически все изменили, и все это нужно было делать одновременно. Это было очень сложно.

— Насколько Вы сейчас довольны прогрессом?
— Техника дает результат. По крайней мере, я наслаждаюсь игрой. У меня не возникает вопросов во время матча. Если я ошиблась — я знаю, почему. И это здорово, потому что это контроль ситуации.

— Есть еще над чем работать?
— 100%. Глядя на себя, я могу сказать — могу добавить на всем. Раньше у меня была более защитная игра, а сейчас хочется атаковать. Сейчас выигрывать розыгрыши стало легче, потому что выхожу и навязываю людям свой стиль, а не играю от стиля соперника, что со мной было раньше. Добавить можно во всем. Думаю, что я и в рейтинге могу за счет этого добавить. До потолка мне еще далеко. Есть над чем работать. Это хороший момент.

Цуренко и Савчук

— Не повлиял ли на Вас негативно провал сборной в Будапеште в начале этого года?
— Я научилась принимать поражения. Тем более, поражения в сборной немного легче, чем это было раньше. Проигрыши Испании и Канаде — это было для меня большое потрясение, шок. Это то, что выбивало меня на месяцы, а Канада — вообще на год. Я не знала, как выигрывать матчи. Я боялась играть, бить по мячу. Я боялась проиграть любому. У меня не было уверенности в том, что я могу кого-нибудь обыграть. На групповом этапе Кубка Федерации я побывала впервые. Даже не совсем знала схему, по которой проводится этот турнир. Для меня он стал шоковым, потому что там жесточайшие условия — ты в сжатые сроки должен обыграть многих соперников, а потом выиграть еще один матч, и в апреле еще один. Это все очень сложно. Нужно понимать, что в теннисе нет ничьих — человек либо выиграл, либо проиграл, третьего не дано. А там все результаты суммируются — и это выливается в общий результат. Везение там играет сумасшедшую роль. Большую, чем где либо. И специфическое покрытие, на котором розыгрыши длинные, вязкие. К нему нужно привыкать. Мы этот этап пройдем. Не хотелось бы больше играть в Будапеште. Насколько я знаю, мы там играть больше не будем.

— Эксперты говорили, что была несвоевременная подготовка сборной. Говорят, что во многом вина капитана — Натальи Медведевой. Вы согласны с этим?
— Эти соревнования потому и называются командными, что у нас есть команда. Я знаю, что принято, чтобы капитан брал вину на себя. Не хочу этого делать ни в коем случае. Виноваты все, побеждают тоже все. В этот раз мы не победили, так сложилось. Не хочу винить какого-то конкретного человека, потому что я считаю это неправильным.

— Господин Сапронов говорил о том, что якобы Федерация тенниса ведет переговоры. Не говорил, с кем. Возможно, Вы знаете, кто может быть капитаном женской сборной?
— На данный момент у меня нет информации по этому поводу. Наверное, это будет объявлено позже — и мы все об этом узнаем.

— В матче с Канадой Вы играли с Элиной Свитолиной пару, а потом мы Вас мало видели в парной комбинации. Почему так? Вас выбил тот момент? Или Вы решили сосредоточиться именно на одиночке, рейтинге?
— Это было связано с довольно продолжительной неприятной травмой спины. У меня какое-то время постоянно болела поясница. В один момент я просто поняла, что не смогу выдерживать два матча в день, пока не вылечу спину. У меня был рейтинг в паре около 110-го за счет более мелких турниров. Я там практически всегда хорошо играла в паре — и заработала вот такой рейтинг. Но потом все очки в течение года сгорели, пока я не играла. На больших турнирах, к сожалению, даже имея рейтинг 600, никак не попадешь. На данный момент после одного выигранного матча на US Open мой рейтинг уже стал 340.

— Сегодня уже 355..
— Теперь у меня будет возможность на некоторых турнирах записаться в пару и попасть. Поэтому буду пробовать, мне очень нравится играть пару. Я считаю, что мы на том же Кубке Федерации сыграли отличный матч с Олей Савчук против Турции, он был решающий. Я считаю, что мы сыграли очень прилично. Хотелось бы почаще показывать парную игру и быть готовой к Кубку Федерации, иметь за спиной какие-то парные матчи.

— У нас парные комбинации постоянно меняются, за исключением сестер Киченок. Это тренерское, капитанское решение?
— Получается так, что девочки не играют друг с другом. Вместе играют Киченок. Сейчас, я видела, Савчук с Бондаренко вместе играли пару. Посмотрим, может, что-то сложится. Если честно, на данный момент я не знаю состава будущей сборной.

Фото: Ralf Reinecke

— Кого Вы считаете в туре наиболее неудобной соперницей по стилю игры?
— Я считаю, Моника Никулеску — уникальный игрок. Я не видела, чтобы кто-нибудь обыграл ее в двух сетах. С ней всегда борьба. Даже тем, кто ее обыгрывает, это всегда тяжело. Игра настолько нестандартная… Бывает, что люди не могут гейма выиграть. Я была в таком же положении. На медленном корте я попала на Монику в Индиан-Уэллсе лет пять назад. Я просто не знала, как выиграть розыгрыш. Это другой мир, у нее космический теннис — не такой, как у всех.

— С кем Вам комфортно играть?
— Швейцарка Вогель, с которой я играла четыре или пять раз. Я как-то знала, как ее обыграть. Когда-то у меня была такая соперница — Грета Арн. Из четырех турниров, которые были в европейской серии, три раза я сыграла с ней — и все три раза обыграла. Было очень понятно, как она играет, и она ничего не могла сделать с моей игрой. Мне было с ней удобно.

— Как проходит Ваша подготовка к матчу? Как Вы разрабатываете свой план на игру? С кем?
— Самое стандартное — мы с Димой или Дима сам смотрит предыдущий матч. Во многом еще подсказывает тренировка. Можно заглянуть на тренировку, увидеть некоторые моменты. И, отталкиваясь от того, что человек тренирует, делать определенные выводы. Но лучше, конечно, посмотреть матч. Ты видишь, как человек поступает в игровых ситуациях — и можно вычислить некоторые моменты.

— А бывает такое, что соперник может не пустить на тренировку?
— Нет, это общедоступно. Единственный вариант — это поехать потренироваться в другой клуб.

— Есть очень эмоциональные игроки. Когда на Вас смотришь, постоянно кажется, что Вы настолько спокойная, что Вас невозможно выбить из колеи. Так ли это на самом деле?
— Да, я спокойная. Бывает, что что-то кипит внутри, но этот процесс у меня не настолько активный, чтобы я ракетку била или кричала. В принципе я довольно спокойная, и по жизни тоже. На тренировках, мне кажется, я более эмоциональная, чем на матче.

— Это у тренера надо спрашивать…
— Тренер знает, что на тренировке иногда я могу быть вспыльчивой. Я больше злюсь на свои недоделки, недочеты на тренировке, чем на матче.

— Как выпускаете то, что накопилось?
— Вроде бы особо не копится. Надо за собой, наверное, получше понаблюдать, но я не ощущаю на матче такого, что я могу выплеснуть.

— А что вообще может выбить Вас из колеи?
— Собственные дурацкие мысли. Нужно сразу отгонять мысли о том, что мне сейчас забьют, или о предыдущем розыгрыше. Нужно думать о том, что происходит здесь и сейчас.

— Когда мы увидим Ваш официальный сайт?
— Скоро будет. Через недельку будем это обсуждать — и будет создаваться.

— Вы контролируете процесс — наполнение, внешний вид?
— Сейчас будем разговаривать с разработчиками, будет встреча. Думаю, что все будет красиво.

— Для Вас это важно? Вы будете обновлять, смотреть информацию?
— Я не социальный человек в плане интернета. Но это часть спортивной жизни. Думаю, это все скоро будет готово. Насколько я буду в это вовлечена? Думаю, контролировать точно буду.

— Эксклюзивные интервью можно будет читать на Вашем сайте?
— Думаю, да.

— Удалось ли пообщаться с Моникой Селеш после турнира в Стамбуле? Она Вас награждала, говорила напутственные слова…
— Стандартные поздравительные фразы, наверное. Она была приглашенным гостем, прилетела ненадолго. Мы с ней особо не общались, только поздравила, вручила кубок, ничего особенного.

— Что было самым сложным во всем турнире? Насколько этот турнир был Ваш?
— Начиналось все очень весело. Когда мы туда прилетели, первые три тренировки были ужасающие. Я играла на счет с другими девочками, я не могла там выиграть даже гейма. Как-то не складывалось: было ветрено, покрытие не подходило. И соперницы были достаточно сложные. Форма как-то набиралась по ходу турнира. Получилось к финалу прийти в оптимальном состоянии. Та же моя соперница по финалу была истощена, это было видно. Даже не нужно было смотреть на нее на корте. Достаточно было увидеть ее предыдущие результаты и немного уставшее лицо. А я как раз в боевом состоянии подошла к финалу. Самым сложным, наверное, был четвертьфинал против Кати. Были большие проблемы с самочувствием. Может, уровень сахара в крови упал. Подкруживалась голова. Впервые в жизни я остановила матч в самый неподходящий момент. Я ощутила, что падаю, срочно нужен был врач. Физически был сложнейший матч. Помог пятиминутный перерыв, пока врач меня осматривала. Потом удалось собраться и выиграть этот матч, но он был очень сложным. Плюс главным судьей соревнований было принято очень странное решение — из четырех четвертьфиналов он нас единственных поставил на открытый корт. Там большой стадион, а все остальные корты на открытом пространстве. Рядом идет стройка, огромный жилой комплекс — и там звуки соответствующие, плюс ветер. Мы с Катей одни играли не в самых лучших условиях. А стадион закрытый — там нет ни ветра, ни солнца.

— Закалил…
— Закалил четвертьфинал, как никакой другой матч.

— Вы говорите, что соперницы были немного уставшими, но Вы все равно потрепали нервы болельщикам…
— Потрепала нервы и себе, и болельщикам. Но, вытянув первый сет, во втором я почувствовала, что могу выиграть и сделаю это. Это был психологически сложный сет — играем на титул, нервная борьба. Видно было, что она совсем устала, а я — наоборот. Вот оно, мое, и сейчас я его заберу.

— Вы в одном из интервью говорили о том, что Вы по ходу матча не ощущаете, выигрываете гейм или проигрываете, какая ситуация по очкам. Как так может быть?
— У меня часто бывают ситуации, когда я веду, а потом счет выравнивается, но я все равно выигрываю. Спрашивали, чувствую ли я эти качели. Да, я их, конечно, осознаю, но паники от перемен у меня нет. Я чувствую, что упускаю инициативу, но борьба продолжается. Новый гейм — новое очко.

— Все-таки нервы крепкие…
— Не знаю, крепкие нервы или нет. Но иногда голова остается холодной, и это радует. Иногда — нет.

— Какой матч можете припомнить, когда не сработало?
— Матч с Лепченко. Все было в моих руках, а в итоге матч был проигран. Наступил такой момент, что, когда я проиграла гейм, два — дальше я просто не понимала, что происходит, я не контролировала ситуацию, не могла вернуть себя в нормальное состояние. Первый сет был для меня окончен. К сожалению, в женском теннисе бывает паника, не знаешь, что делать. Наверное, это как-то связано с женским организмом — эмоциями, гормонами. В том матче действительно не удалось вернуть свое нормальное состояние, вследствие чего матч был проигран.

— Для Вас было важно сейчас показать хорошую игру на «Большом шлеме», US Open? Насколько это отличается эмоционально и психологически от других турниров?
— «Большой шлем», конечно же, другой. Там ты можешь получить любого соперника — от первой ракетки до последней, попавшей в основу «Шлема». Поэтому это совсем другой турнир, сетка непредсказуема. Когда сетка маленькая, восьмерых расставили — и дальше ситуация уже более-менее понятная. На «Шлеме» сетка огромная, вариаций может быть очень много, попасть можешь на кого угодно. И, конечно же, по уровню призовых, очков это более выгодный турнир, можно и в рейтинге хорошо подняться. Наверное, на нем больше давления. Судя по прошлому сезону, «Шлемы» у меня пока как-то не складываются. Надеюсь, эта ситуация исправится в следующем году.

— Многие говорят о том, что шестое место Люси Шафаржовой несколько на лаки. По стилю игры, по тому, как она подходит к матчам, шестое место на тот момент — слишком высокий ее рейтинг. Насколько Вы с этим согласны? Насколько среднего уровня теннисистка может занимать высокие места?
— Мое мнение такое: ничего не бывает просто так. Никто не знает, какую работу она проделывает. Я считаю, нельзя говорить о человеке, которая шестая в мире, что она средний игрок, не обладает чем-то. Если она шестая, значит, она проделала очень хорошую работу. Я считаю, за каждую хорошую работу ты получаешь ответ. Если твой ответ — это шестая ракетка в мире, значит, она проделала замечательную работу. Везение — это, конечно, важная составляющая успеха. Но в то же время, никто не знает, какая там проделана работа. Насчет везения могу сказать о том же последнем Кубке Кремля, к примеру. Пройти в полуфинал, сыграв два матча, и в топ-10 мира снялась. Вспомнить тот же турнир в Нью-Хейвене, когда я попала на место первой сеянной — и точно так же за два матча прошла в полуфинал. Без везения точно никак. Но, когда Люси была в финале «Ролан Гарроса», я думаю, это не совсем везение все-таки. Это работа.

— Но так же быстро можно потерять эти очки…
— 100%. Опять же, моя ситуация. Несколько лет назад мне повезло, я попала в Брисбен на позицию Шараповой, выиграла два матча у соперниц, которые мне очень даже удобные. Та же Хантухова для меня удобный соперник. Она медленная для меня, я могу легко растащить ее по корту, потому что она предсказуемо играет. И Гайдосова, она больше силовая теннисистка, которая делает много ошибок. И я попала в полуфинал, мне фактически с неба свалилось 200 очков. Это было большое везение. На следующий год эти 200 очков сгорели, и я не была готова их подтвердить.

Фото: zimbio.com

— Перед стартом нового сезона у Вас есть уверенность в том, что Вы готовы подтверждать свои очки, доходить до тех же высот, на те же турниры?
— Я думаю, что готова к этому. Кроме того, я готова зарабатывать новые очки. На «Больших шлемах» у меня практически ничего нет заработанного. Только по кругу на Уимблдоне и US Open: зарабатывай, сколько хочешь. Есть пропущенные периоды — после Индиан-Уэллса я полтора месяца пропустила. Последующие турниры я не могла войти в игровой ритм, проигрывала все в первых кругах. У меня есть еще два-три месяца, где можно дозаработать очки. Плюс серия в Китае. Это все можно добирать, покрывать. Есть еще периоды, в которых у меня нули. Думаю, есть средства и места, где я могу еще добрать.

— С Вашим рейтингом Ваши призовые увеличились? Насколько Вы почувствовали, что этот год стал для Вас еще и финансово успешным?
— Однозначно, обеспечивать свою теннисную карьеру стало легче. Я сама себя обеспечиваю. У меня есть тренер, которому нужно платить зарплату, нужно обеспечивать его проживание, питание и перелеты. В то же время, с улучшением рейтинга захотелось избежать травм и нанять еще одного человека, который следил бы за моим здоровьем — физиотерапевта. Но это будут дополнительные, большие расходы. Сказать, что у меня все здорово, я не могу. Но жить стало легче, моя теннисная карьера стала более обеспеченной. С другой стороны, считать себя состоятельным человеком я не могу, потому что у меня на первом месте теннис, и я понимаю, каких он требует расходов. Чувствовать себя супер свободной я пока что не могу.

— Вы уже определились с физиотерапевтом?
— Нет, я все еще в поисках. Вариантов не так уж много. Посмотрим, я еще поищу.

— Кто входит в Вашу команду? Кто с Вами ездит постоянно на турниры?
— Со мной ездит только тренер.

— А восстановлением, массажем кто занимается?
— Есть несколько специалистов в Киеве, к которым я обращаюсь по необходимости. Справляться с собой я научилась, знаю, как можно восстановиться — бассейн, сауна.

— Довольны ли Вы сотрудничеством с Вашим тренером? Будете ли продолжать сотрудничать с ним? Что оно Вам дает?
— Я однозначно довольна. Считаю, что многое сделали и многое еще можно делать. Как и у всех людей, есть процесс притирки…

— Уже притерлись?
— Да. Не могу сказать, что сложно, но были моменты, когда нужно было немножко переступить через себя. Но когда ты внутри понимаешь, что человек желает тебе добра, ты делаешь. Все-таки было у меня сопротивление к чему-то такому, чего я раньше не делала. Но это принесло свои результаты. Я считаю, когда ты начинаешь делать то, что не любишь и никогда раньше не делал — в итоге дает хорошие результаты. Это какая-то работа над собой, та же ментальная. И в матчах помогает.

— В начале своей карьеры Вы работали с господином Сапроновым. Сейчас у Вас нет предложений о спонсорстве?
— Я была бы рада, но предложений нет. Не знаю, насколько у нас это развито. Я считаю, мне очень повезло, что люди когда-то в меня вложились. В итоге я стала счастливчиком. В украинском теннисе, к сожалению, без больших спонсорских вложений не обойтись. Теннис — очень дорогой вид спорта. Если у тебя нет собственных возможностей, то тебе, конечно, нужен спонсор.

— Как началось Ваше сотрудничество с господином Сапроновым? Что привело к тому, что вы перестали работать вместе?
— Привела инициатива Светланы Сергеевны Медведевой. Я тогда даже не была готова, на тот момент я не рассчитывала на профессиональную карьеру, где-то выступать вообще, я не предполагала, что это возможно с тем моим уровнем. Она настояла, связалась, это у нее нужно спрашивать. Продлилось оно полгода, позволило мне сделать первые шаги в теннисе, попробовать себя, понять, что я что-то могу. Причину, по которой это закончилось, я не знаю.

— Это была инициатива господина Сапронова — закончить сотрудничество?
— Насколько я понимаю, да. Я не в курсе точной причины. Но, в любом случае, я очень благодарна этому человеку. Он был первым, кто заинтересовался и согласился помочь.

— Вы говорите, что до этого периода работы Вы даже не думали о том, что Ваши занятия теннисом могут перерасти в профессиональный спорт. Как сложилось? Вот эти полгода поменяли Ваше сознание?
— Я три года вообще не играла в теннис, только на уровне «поехать на турнир увидеться с друзьями». Я не тренировалась, приезжала на турниры и там начинала играть. Играла исключительно украинские турниры. Просто поддерживала связь с теннисом, хотя, по большому счету, я в 14 лет закончила играть. Потом, переехав в Киев, я попала на тренировку к Светлане Сергеевне и Юрию Борисовичу. Там была целая команда тренеров. Еще Валентина Васильевна Шевченко и Виктория Дмитриевна Глухих. Их было четверо. Я даже не знала, кто это. Когда я пришла туда, они оценили, что я неплохо играю, и дали возможность у них тренироваться. В итоге Светлана Сергеевна еще и спонсора нашла. Это была инициатива скорее других людей, а не моя. После такого длительного перерыва у меня в голове не укладывалось, что я могу играть на профессиональном уровне. Это было нереально для меня.

— Получается, Вам сделали такой подарок — дали возможность играть? А потом забрали. Что случилось после того, как у Вас забрали эту возможность? Или Вы были уверены, что можете?
— Я не была уверена. Я не знала, что делать. Мне просто предложили помощь — и я ее приняла. Андрей Николаевич Пужаенко мне предложил вместе с Юрием Геннадьевичем Пендальчуком. Они вместе тогда вкладывали в меня деньги. Было такое состояние: вроде бы хочу, но немножко боюсь. Но вот это «вроде бы хочу» все-таки перевесило. Был переломный период, когда я решила, что все-таки буду играть.

— У Вас были какие-то обязательства перед господином Пужаенко? Вы должны были отдавать ему какую-то сумму призовых?
— Были финансовые обязательства, которые в принципе у нас и выполняются.

— Вы до сих пор с ним сотрудничаете?
— Мы сейчас больше на уровне дружеских отношений. Обеспечиваю я себя сама.

Беседовала Татьяна ЯЩУК, текстовая версия — Дария ОДАРЧЕНКО

Новости по теме

Леся Цуренко: Итоги сезона (видео)
Просмотров 442
Вторая ракетка Украины киевлянка Леся Цуренко подвела Итоги сезона-2017 https://youtu.be/lXr2gjqU...
Леся Цуренко: понимала во время матча, что сама не могу ничего толком создать
Просмотров 994
Украинская теннисистка Леся Цуренко не смогла переиграть словачку Магдалену Рыбарикову в третьем рау...
Леся Цуренко: с Рыбариковой мне будет не проще, чем с Плишковой
Просмотров 916
Вторая ракетка Украины Леся Цуренко вышла в третий круг Уимблдона. Киевлянка выиграла два три сетовы...
Леся Цуренко: Когда успокоилась и расслабилась, то заиграла лучше
Просмотров 1018
Вторая ракетка Украины Леся Цуренко совершила сегодня на кортах Уимблдона маленький подвиг: превозмо...
Леся Цуренко: Сегодня я попала под горячую руку
Просмотров 948
Украинка Леся Цуренко не смогла пройти представительницу Латвии Елену Остапенко и выйти в четвертый ...
Леся Цуренко: Рада, что удалось сдержать напор Макаровой в начале матча
Просмотров 709
Украинская теннисистка Леся Цуренко, после исторической победы над Екатериной Макаровой во втором ра...